Электронная библиотека


Ходаковский Николай - "Третий Рим"  

 

ЧЕТЫРЕ ЛИЦА ИВАНА ГРОЗНОГО

Настоящая трагедия разыгрывается при Иване Грозном. В традиционной истории считается, что у Ивана Грозного было 7 жен.

1. Анастасия Захарьина-Романова. 1547.
2. Мария Темрюковна из рода князей Черкасских. 1561.
3. Марфа Собакина. 1571.
4. Анна Колтовская. 1572.
5. Анна Васильчикова. 1574.
6. Василиса Мелентьевна. 1575
7. Мария Нагая. 1580.
От этих жен у Ивана Грозного были дети.
1. Анна (1549-?).
2. Мария (1550 - ?).
З.Дмитрий (1551-1553).
4. Иван (1554-1581).
5. Федор (1557-1589).
6. Дмитрий (1583-1591).

В 1963 г. специальная комиссия Министерства культуры СССР произвела вскрытие гробниц Ивана Грозного и его сына Ивана Ивановича, убитого царем в 1581 г. Анализ останков показал, что у Ивана IV Васильевича резко повышена концентрация одного из самых ядовитых металлов - ртути. Грозный был отравлен ртутью между 1554 и 1557 гг. Не является ли это свидетельством попытки насильственного прекращения правящей династии русских князей?

Совершенно по-новому фигура Ивана Грозного трактуется в новой хронологии Фоменко и Носовского. Вместо одного царя Ивана Грозного, которого мы хорошо знаем по традиционной истории, по мнению авторов новой хронологии, существовали 4 самостоятельных государя: Иван IV (1547-1553), Дмитрий Иванович (1553-1563), Иван Иванович (1563-1572) и Симеон-Иван, сын Ивана III.
Вот как реконструируется царствование "Грозного" в новой хронологии.
Первый царь - Иван Васильевич. Он правил в 1547-1553 гг.

Его женой была Анастасия Захарьина (Романова). Она была первой и единственной его женой. Ее отец - Роман Захарьин - родоначальник будущих Романовых. У Ивана Васильевича уже было два сына - Дмитрий и Иван. В 1553 г. Иван Васильевич серьезно заболел. Он занемог тяжким огненным недугом. Он бредил в жару, перестал узнавать близких людей. Кончины его ждали со дня на день. Вечером 11 марта 1553 г. ближние бояре присягнули на верность наследнику престола грудному младенцу Дмитрию.

Но царь выздоровел, с ним произошли серьезные психические изменения. Он полностью отошел от государственных дел. Более того, он стал бродить по Москве как юродивый. В эти годы к юродивым относились с особым уважением. Они пользовались большим почетом. Согласно новой хронологии, знаменитый юродивый того времени Василий Блаженный - это и был царь Иван Васильевич. Через 4 года Блаженный царь умер. Его смерть была отмечена в официальных записях Разрядного приказа. Юродивого похоронили в Троице-Сергиевом монастыре при офомном стечении народа. Хоронили не просто юродивого, а бывшего царя!

Малолетний Дмитрий Иванович - второй царь "Иван Грозный". Дмитрий правил в 1553-1563 гг.
Историки утверждают, что первый сын Ивана - младенец Дмитрий - умер сразу же после того, как ему присягнули в 1553 г.

По мнению авторов новой хронологии, это не так. Царю-младенцу была принесена присяга, и от его имени опекунский совет, "избранная рада", начала править страной.

Главными регентами при младенце Дмитрии были назначены шурины Ивана Грозного Д.Р. и В.М. Юрьевы-Захарьины. Боярская дума отнеслась к регентству Захарьиных с крайним неодобрением. Знать не желала уступать власть регентам Захарьиным, не обладавшим ни авторитетом, ни популярностью.

В регентском совете основную роль стал играть Адашев, а также Глинские - родственники матери Ивана Грозного (т. е. бабки Дмитрия).

Захарьиных, которые, как мы отмечали, были предками Романовых, оттесняют от трона Дмитрия. Их место у престола занимают Глинские.

 

В 1563 г. царевич Дмитрий, которому в это время было около 12 лет, погиб.
На престол вступил второй сын Ивана Грозного малолетний Иван Иванович. Ему было в то время около десяти лет. По всей видимости, он воспитывался Захарьиными-Романовыми, так как никто не предполагал, что Дмитрий погибнет мальчиком и власть перейдет к царевичу Ивану.

Правил в 1563-1572 гг. В этот период снова приходят к власти Захарьины-Романовы. Избранная рада (регентский совет) была уничтожена. Знать негодовала на царя, но еще больше - на Захарьиных.

Только с этого времени и начинается знаменитый террор - опричнина, приписываемый Ивану "Грозному". Террор был развязан Захарьиными, которые начали расправу со своими противниками. А к их противникам принадлежала (как традиционно известно) практически вся старая боярская знать, т. е. русская = "монгольская" знать старой Ордынской династии. Началась борьба между ордынскими боярами и новой группировкой Захарьиных-Романовых, рвавшихся к власти.

Захарьины-Романовы выражали "прозападные" интересы. Фактически началась гражданская война - подлинное начало Великой смуты на Руси.

Опричнина была учреждена в 1564 г. Одним из главных инициаторов опричнины стал боярин В.М. Юрьев-Захарьин, и именно вокруг Захарьиных сгруппировался руководящий кружок опричнины.

Весь террор "Грозного" укладывается в период 1563-1572 гг., т. е., по гипотезе Носовского и Фоменко, в точности во время царствования подростка Ивана Ивановича, от имени которого фактически правили Захарьины-Романовы.

Новая группировка Захарьиных-Романовых решила искоренить старую Русско-Ордынскую династию, старой столицей и оплотом которой был Великий Новгород-Ярославль.

Московские опричные войска Захарьиных разгромили Новгород-Ярославль и казнили Владимира Андреевича, который мог претендовать на престол от старой Ордынской династии. После этого начинается вооруженное сопротивление Орды. В традиционной истории это представлено как нашествие крымского хана. В 1571 г. "крымцы" (т. е. Орда) подошли к Москве. Москва была взята и разгромлена. Царь Иван "покинул армию и умчался в Ростов". Незадолго перед этим, в 1569 г., царь просил убежища в Англии (видимо, предчувствуя такой оборот событий). Таким образом, в этот момент Орда берет верх. Начинается известное "московское дело". Это был разгром Ордой партии Захарьиных- Романовых.

Таким образом, пишут Носовский и Фоменко, первая попытка Захарьиных-Романовых захватить престол империи провалилась. Монгольская (Великая) Орда восстановила свои позиции.

На границах протягивались линии новых и возобновленных крепостей. В этих крепостях водворялись гарнизоны, в состав которых поступали люди из низших слоев населения, менявшие посадский или крестьянский двор на двор в стрелецкой, пушкарской или иной "приборной" слободе. Этот вновь поверстанный в государеву службу мелкий люд, пишет историк Платонов, в большинстве своем извлекался из уездов, которые тем самым теряли часть своего трудоспособного населения.

В это время, отмечает В.О. Ключевский, "населенные имения переходили из рук в руки чуть не с быстротой ценных бумаг на нынешней бирже".

После возврата Ордынской династии к власти в 1572 г. фактическим правителем стал глава земской Думы Симеон. В 1575 г. 22-летнего царя Ивана Ивановича (уже лишенного в 1572 г. фактической власти) заставили отречься от престола в пользу Симеона. Это и есть известное "отречение Грозного" 1575 г.
На престол взошел ордынский хан Симеон, один из сыновей Ивана III (у него был сын Симеон), который в 1576 г., по-видимому, венчался с тронным именем Иван. Симеону было около 80 лет (так как Иван умер в 1505 г., т. е. за 79 лет до 1584 г.). Умирает Симеон-Иван в 1584 г.

На престол садится его сын Федор Иванович, известный в традиционной истории как второй сын Ивана Грозного.

Федор Иванович, вступивший на престол, был чрезвычайно религиозным царем. Он был женат на Ирине Годуновой. От этого брака у них родился сын, будущий царь Борис Годунов. Борис, соответственно, был внуком Симеона-Ивана, т. е. продолжателем старой Ордынской династии.

Еще при жизни отца (царя Федора) Борис (Годунов по матери) уже именуется царем и фактически выполняет царские обязанности, принимает послов. Следовательно, Борис Годунов был не братом Ирины, как утверждает официальная история, а ее сыном.

Таким образом, по мнению Фоменко и Носовского, возникло две династических ветви.
Первая - потомки Ивана и Ивана Ивановича, воспитанные Романовыми.

Вторая - потомки хана Симеона-Ивана. Эта ветвь старой Ордынской династии. Ее представители - царь Симеон-Иван, его сын царь Федор Иванович, а затем сын Федора - царь Борис Федорович (известный нам как "Годунов").

 

ПОСЛЕДНИЙ ХАН ТРЕТЬЕГО РИМА

Умирая, царь Федор завещал царство царице Ирине и сыну Борису. Вскоре Ирина уходит в монастырь, и вся власть переходит к Борису Годунову.

Сразу же с приходом его к власти вновь прозападная партия Романовых начинает борьбу за власть. С этой целью они устраивают побег заточенного в монастырь Симеоном Бекбулатовичем сына Ивана Ивановича Дмитрия, который был пострижен под именем Григорий. В народе сразу был пущен слух, что царевич Дмитрий жив и объявился в Польше.

Дальше известное всем собирание в Польше ополчения для воцарения на русский престол законного царя Дмитрия. Ополчение идет на Москву.

На руку партии Романовых играли стихийные бедствия, пришедшие на Русь. Два года был неурожай. Начался страшный голод, уносивший тысячи людей. Народ питался бог знает чем: травой, сеном и даже трупами животных и людей; для этого даже нарочно убивали людей. Чтобы облегчить положение голодавших, Борис объявил даровую раздачу в Москве денег и хлеба, но эта благая по цели мера принесла вред: надеясь на даровое пропитание, в Москву шли толпы народа, даже и такого, который мог бы с грехом пополам прокормиться дома; в Москве царской милостыни не хватало, и много народа умерло.
13 апреля 1605 г. за обедом царю Борису внезапно становится плохо. Он едва встал из-за стола. Изо рта и носа хлынула кровь, и он наскоро был пострижен в монахи под именем Боголепа, а через два часа умер.
Приносится присяга на верность жене Бориса Марии и его сыну Федору Борисовичу.

Войска же, под влиянием тяжелого экономического положения, под воздействием партии Романовых отказались принять присягу и перешли на сторону Дмитрия, который уже стоял под Москвой.

В этот момент князь Шуйский заявляет, что Дмитрий - настоящий царь. В Москве начинается бунт. Романовские бояре врываются в царские покои и убивают вдову Бориса и его сына.

В стране ходили слухи о том, что царевич Дмитрий не погиб в Угличе, а чудом уцелел.
Московское правительство, встревоженное вестями о появлении самозваного царевича, объявило, что под личиной "Дмитрия" скрывается беглый чудовский монах Григорий Отрепьев. Этот период русской истории вошел в историографию под названием Смутное время.

К сожалению, отмечает известный русский историк Сергей Федорович Платонов, историография долго не разбиралась в обстоятельствах Смутного времени настолько, чтобы точно показать, в какой мере неизбежность Смуты определялась условиями внутренней жизни народа и насколько она была вызвана и поддержана случайностями и посторонним влиянием.

Наша Смута, говорит он, вовсе не революция и не кажется исторически необходимым явлением, по крайней мере на первый взгляд. Началась она явлением совсем случайным - прекращением династии; в значительной степени поддерживалась вмешательством поляков и шведов, закончилась восстановлением прежних форм государственного и общественного строя и в своих перипетиях представляет массу случайного и труднообъяснимого.

Одну из теорий происхождения Смуты дает в своей "Истории России" С.М. Соловьев. Он считает первой причиной Смуты дурное состояние народной нравственности, явившееся результатом столкновения новых государственных начал со старыми дружинными. Это столкновение, по его теории, выразилось в борьбе московских государей с боярством. Другой причиной Смуты он считает чрезмерное развитие казачества с его противогосударственными стремлениями. Смутное время, таким образом, он понимает как время борьбы общественного и противообщественного элементов в молодом Московском государстве, где государственный порядок встречал противодействие со стороны старых дружинных начал и противообщественного настроения многолюдной казацкой среды.

Другого воззрения держится К.С. Аксаков. Во время междуцарствия разрушалось и наконец рассыпалось вдребезги государственное здание России, говорит Аксаков. И.Е. Забелин причины Смуты видит в "правительстве", иначе - в "боярской дружинной среде" (эти термины у него равнозначны). Боярская и вообще служилая среда во имя отживших дружинных традиций (здесь Забелин становится на точку зрения Соловьева) давно уже крамольничала и готовила смуту. Н.И. Костомаров (в разных статьях и в своем "Смутном времени") высказал иные взгляды. По его мнению, в Смуте виновны все классы русского общества, но причины этого бурного переворота следует искать не внутри, а вне России. Внутри для Смуты были лишь благоприятные условия. Причина же лежит в папской власти, в работе иезуитов и в видах польского правительства. Указывая на постоянные стремления папства к подчинению себе восточной церкви и на искусные действия иезуитов в Польше и Литве в конце XVI в., Костомаров полагает, что они, как и польское правительство, ухватились за самозванца с целями политического ослабления России и ее подчинения папству. Их вмешательство придало нашей Смуте такой тяжелый характер и такую продолжительность.

Неизвестно, кто был на самом деле "возродившийся" царевич Дмитрий, хотя о его личности делалось много разысканий и высказано много догадок. Московское правительство объявило его галицким боярским сыном Гришкой Отрепьевым только в январе 1605 г. Раньше в Москве, вероятно, не знали, кем считать и как назвать самозванца. Достоверность этого официального показания принимали на веру все наши историки. С.М. Соловьев считал, что обман самозванца с его стороны был неумышленный и что Отрепьев сам верил в свое царственное происхождение.

Костомаров доказывал, во-первых, что Лжед-митрий и Отрепьев два разных лица, во-вторых, что названный Дмитрий не был царевичем, но верил в свое царское происхождение, и, в-третьих, что самозванец был делом боярских рук. Виднейшим деятелем этой интриги он считает Богдана Вельского. Особо следует отметить мнение крупнейшего нашего ученого B.C. Иконникова. В своей статье "Кто был первый Лжед-митрий" (Киевские университетские известия, февр. 1864 г.) Иконников берет в основу своего исследования точку зрения Маржерета и некоторых других современников, что Лжедмит-рий есть истинный царевич, спасенный вовремя от убийц.

При разногласии исследователей и неполноте исторических данных составить себе определенное мнение о личности названного Дмитрия трудно. Большинство историков признает в нем Григория Отрепьева; Костомаров прямо говорит, что ничего не знает о его личности, a B.C. Иконников и граф С.Д. Шереметев признают в нем настоящего царевича.

Бесспорно, однако, считает Платонов, то, что Отрепьев участвовал в этом замысле: легко может быть, что роль его ограничивалась пропагандой в пользу самозванца. (Есть известия, что Отрепьев приехал в Москву вместе с Лжедмитрием, а потом был сослан им за пьянство.) За наиболее верное можно также принять и то, что Лжед-митрий - затея московская, что это подставное лицо верило в свое царственное происхождение и свое восшествие на престол считало делом вполне справедливым и честным.

В рассказах о странствованиях царевича на Руси и Польше трудно отличить быль от сказки. Посмотрим, уважаемый читатель, что об этом говорит историк С.Ф. Платонов.

Обыкновенно об Отрепьеве повествуют так: в молодости он живал во дворе у Романовых и у князей Черкасских, странствовал по разным монастырям, приютился в Чудове монастыре и был взят к патриарху Иову для книжного письма. Потом он бежал в Литву, пропадал несколько времени безвестно и вновь выплыл, явившись слугой у кн. Вишневецкого; там, во время болезни, открыл свое царское происхождение. Вишневецкие и Мнишек первые пустили в ход самозванца в польском обществе. Как только самозванец стал известен и основался у Мнишеков в их замке Самборе, около него явились францисканцы и овладели его умом, склонив его в латинство; иезуиты продолжали их дело, а ловкая панна Марина Мнишек завладела сердцем молодого цесаревича.

Будучи представлен к польскому двору и признан им в качестве царевича, пишет Платонов, самозванец получает поддержку, во-первых, в Римской курии, в глазах которой он служил прекрасным предлогом к открытию латинской пропаганды в Московской Руси, во-вторых, в польском правительстве, для которого самозванец казался очень удобным средством или приобрести влияние в Москве (в случае удачи самозванца), или произвести смуту и этим ослабить сильную соседку; в-третьих, в бродячем населении южных степей и в известной части польского общества, деморализованной и склонной к авантюризму. При этом нужно, однако, заметить, что взятое в целом польское общество сдержанно относилось к делу самозванца и не увлекалось его личностью и рассказами.

О приключениях московского царевича канцлер и гетман Ян Замойский выражался с полным недоверием: "Это комедия Плавта или Теренция, что ли" (Czy to Plavti, czy Terentiuszova comaedia). He верили самозванцу лучшие части польского общества, не верил ему и польский сейм 1605 г., который запретил полякам поддерживать самозванца и решил их за это наказывать. Хотя король Сигизмунд III и не держался этих постановлений сейма, однако он и сам не решался открыто и официально поддерживать самозванца и ограничился тем, что давал ему денежную субсидию и позволял вербовать в свою дружину охочих людей. Яснее выражала свои симпатии к "несчастному царевичу" Римская курия.

С такой поддержкой, с войском из поляков, а главным образом казаков, Дмитрий выступил на Русь и имел успех в южных областях ее: там его охотно признавали. Некоторые отдельные стычки самозванца с московскими войсками ясно показали, что с его жалкими отрядами он никогда бы не достиг Москвы, если бы Борисово войско не было в каком-то странном состоянии моральной растерянности. Имя царевича Дмитрия, последней ветви великого царского рода, лишало московские войска всякой нравственной опоры: не будучи в состоянии проверить слухи о подлинности этого воскресшего царевича, московские люди готовы были верить в него и по своим религиозным и политическим взглядам не могли драться против законного царя.

А боярство, в известной своей части, было просто радо успехам самозванца и давало ему возможность торжествовать над царскими войсками, в успехе Лжедмитрия предвидя гибель ненавистных Годуновых.
А гибель Годуновых была близка.

В то время, когда положение дел в Северском крае было очень неопределенно, когда слабый Лжедмитрий, усиливаясь лас от часу от бездействия царских воевод, становился все опаснее и опаснее, умирает царь Борис с горьким сознанием, что он и его семья лишены всякой почвы под ногами и побеждены призраком законного царя.

При сыне Бориса, когда не стало обаяния сильной личности Бориса, дела самозванца пошли и скорее, и лучше. Боярство начало себя держать более определенно: новый воевода Басманов со всем войском прямо передался на сторону Дмитрия. Самозванца признали настоящим царем все высшие боярские роды, и он триумфальным шествием двинулся к Москве.

Настроение умов в самой Москве было очень шатко. 1 июня 1605 г. в Москву явились от самозванца Плещеев и Пушкин, остановились в одной из московских слобод и читали там грамоту самозванца, адресованную москвичам. В грамоте описывалась вся история царевича, его спасение, военные успехи; грамота кончалась обещанием всевозможных льгот народу.

Плещеева и Пушкина народ повлек в Китай-город, где снова читали грамоту на Красной площади. Толпа не знала, чему верить в этом деле, и решила спросить Василия Шуйского, который вел следственное дело об убийстве царевича Дмитрия и лучше других знал все обстоятельства смерти этого последнего.

Шуйский вышел, говорят, к народу, совершенно отрекся от своих прежних показаний и уверил, что Борис послал убить царевича, но царевича спасли, а был убит поповский сын. Тогда народ бросился в Кремль, схватил царя Федора с матерью и сестрой и перевел их в прежний Борисов боярский дом, а затем начал грабить иноземцев, "Борисовых приятелей".

Вскоре затем приехали от самозванца в Москву князья Голицын и Масальский, чтобы "покончить" с Годуновыми. Они сослали патриарха Иова в Старицу, убили царя Федора и его мать, а его родню подвергли ссылке и заточению. Так кончилось время Годуновых.

20 июня 1605 г. Дмитрий с торжеством въехал в Москву при общем восторге уверовавших в него москвичей. Через четыре дня (24 июня) был поставлен новый патриарх, грек Игнатий, одним из первых признавший самозванца. Скоро были возвращены из ссылки Нагие и Романовы. Старший из Романовых, монах Филарет, был поставлен митрополитом Ростовским. За инокиней Марфой Нагой, матерью Дмитрия, ездил знаменитый впоследствии князь М.В. С копии- Шуйский.

Признание самозванца со стороны Марфы сыном и царевичем должно было окончательно утвердить его на московском престоле, и она признала его. В июле ее привезли в Москву, и произошло первое трогательное свидание с ней Лжедмитрия. Инокиня Марфа прекрасно представилась нежной матерью; Дмитрий обращался с ней, как любящий сын.

При Дмитрии мы имеем много свидетельств, доказывающих, что он верил в свое царское происхождение и должен был считать Марфу действительно своей матерью, так что его нежность при встрече с ней могла быть вполне искренна. Но совершенно иначе представляется поведение Марфы. Внешность самозванца была так исключительна, что, кажется, и самая слабая память не могла бы смешать его с покойным Дмитрием. Для Марфы это тем более немыслимо, что она не разлучалась со своим сыном, присутствовала при его смерти, горько его оплакивала.

В нем были надежды всей ее жизни, она его берегла как зеницу ока, и ей ли было его не знать? Ясно, что нежность ее к самозванцу проистекала из того, что этот человек, воскрешая в себе ее сына, воскрешал для нее то положение царской матери, о котором она мечтала в угличском заточении. Для этого положения она решилась на всенародное притворство, малодушно опасаясь возможности новой опалы в том случае, если бы оттолкнула от себя самозваного сына.

В то самое время как инокиня Марфа, признавая подлинность самозванца, способствовала его окончательному торжеству и утверждала его на престоле, Василий Шуйский ему уже изменил. Этот человек не стеснялся менять свои показания в деле Дмитрия: в 1591 г. он установил факт самоубийства Дмитрия и невиновность Бориса; после смерти Годунова перед народом обвинял его в убийстве, признал самозванца подлинным Дмитрием и этим вызвал свержение Годуновых.

Но едва Лжед-митрий был признан Москвой, как Шуйский начал против него интригу, объявляя его самозванцем. Интрига была вовремя открыта новым царем, и он отдал Шуйского с братьями на суд выборным людям, Земскому Собору. На Соборе, вероятно, составленном из одних москвичей, никто "не пособствовал" Шуйским, как выражается летопись, но "все на них кричали" - и духовенство, и "бояре, и простые люди".

Шуйские были осуждены и отправлены в ссылку, но очень скоро прощены Лжед-митрием. Это прощение в таком щекотливом для самозванца деле, как вопрос об его подлинности, равно и то обстоятельство, что такое дело было отдано на суд народу, ясно показывает, что самозванец верил, что QH "прирожденный", истинный царевич; иначе он не рискнул бы поставить такой вопрос на рассмотрение народа, знавшего и уважавшего Шуйских за их постоянную близость к московским царям.

Москвичи мало-помалу знакомились с личностью нового царя. Характер и поведение царя Дмитрия производили различное впечатление - перед москвичами, по воззрениям того времени, был человек образованный, но невоспитанный, или воспитанный, да не по московскому складу. Он не умел держать себя сообразно своему царскому сану, не признавал необходимости того этикета, "чина", какой окружал московских царей; любил молодечествовать, не спал после обеда, а вместо этого запросто бродил по Москве. Не умел он держать себя и по православному обычаю, не посещал храмов, любил одеваться по-польски, по-польски же одевал свою стражу, водился с поляками и очень их жаловал; от него пахло ненавистным Москве латинством и Польшей.

Но и с польской точки зрения это был невоспитанный человек. Он был необразован, плохо владел польским языком, еще плоше - латинским, писал "in perator" вместо "imperator". Такую особу, какой была Марина Мнишек, личными достоинствами он, конечно, прельстить не мог.

Он был очень некрасив: разной длины руки, большая бородавка на лице, некрасивый большой нос, волосы торчком, несимпатичное выражение лица, лишенная талии неизящная фигура - вот какова была его внешность. Брошенный судьбой в Польшу, умный и переимчивый, без тени расчета в своих поступках, он понахватался в Польше внешней "цивилизации", кое-чему научился и, попав на престол, проявил на нем любовь и к Польше, и к науке, и к широким политическим замыслам вместе со вкусами степного гуляки.

В своей сумасбродной, лишенной всяческих традиций голове он питал утопические планы завоевания Турции, готовился к этому завоеванию и искал союзников в Европе. Но в этой странной натуре заметен был некоторый ум. Этот ум проявлялся и во внутренних делах, и во внешней политике. Следя за ходом дел в Боярской думе, самозванец, по преданию, удивлял бояр замечательной остротой смысла и соображения.

Он легко решал те дела, о которых долго думали и долго спорили бояре. В дипломатических сношениях он проявлял много политического такта. Чрезвычайно многим обязанный Римскому Папе и королю Си-гизмунду, он был с ними, по-видимому, в очень хороших отношениях, уверял их в неизменных чувствах преданности, но вовсе не спешил подчинить Русскую церковь папству, а русскую политику - влиянию польской дипломатии. Будучи в Польше, он принял католичество и надавал много самых широких обещаний королю и Папе, но в Москве забыл и католичество, и свои обязательства, а когда ему о них напоминали, отвечал на это предложением союза против турок: он мечтал об изгнании их из Европы.

Но для его увлекающейся натуры гораздо важнее всего было его влечение к Марине; оно отражалось даже на его дипломатических делах. Марину он ждал в Москву с полным нетерпением.

В ноябре 1605 г. был совершен в Кракове обряд их обручения, причем место жениха занимал царский посол Власьев. (Этот Власьев во время обручения поразил и насмешил поляков своеобразием манер. Так, во время обручения, когда по обряду спросили, не давал ли Дмитрий кому-нибудь обещания, кроме Марины, он отвечал: "А мне как знать? О том мне ничего не наказано!") В Москву, однако, Марина приехала только 2 мая 1606 г., а 8-го происходила свадьба. Обряд был совершен по старому русскому обычаю, но русских неприятно поразило здесь присутствие на свадьбе поляков и несоблюдение некоторых, хотя и мелких, обрядностей.

Не нравилось народу и поведение польской свиты Мнишеков, наглое и высокомерное. Царь Дмитрий с его польскими симпатиями не производил уже прежнего обаяния на народ; хотя против него и не было общего определенного возбуждения, но народ был недоволен и им, и его приятелями-поляками; однако это неудовольствие пока не высказывалось открыто.

Лжедмитрий сослужил свою службу, к которой предназначался своими творцами, уже в момент своего воцарения, когда умер последний Годунов - Федор Борисович. С минуты его торжества в нем боярство уже не нуждалось. Он стал как бы орудием, отслужившим свою службу и никому более не нужным, даже лишней обузой, устранить которую было бы желательно, ибо, если ее устранить, путь к престолу будет свободен достойнейшим в царстве.

И устранить это препятствие бояре стараются, по-видимому, с первых же дней царствования самозванца. Как интриговали они против Бориса, так теперь открывают поход на Лжедмитрия. Во главе их стал Шуйский, как прежде, по мнению некоторых, стоял Богдан Вельский. Но на первый раз Шуйские слишком поторопились, чуть было не погибли и, как мы видели, были сосланы. Урок этот не прошел им даром; весной 1606 г. В.И. Шуйский вместе с Голицыным начал действовать гораздо осторожнее; они успели привлечь на свою сторону войска, стоящие около Москвы; в ночь с 16 на 17 мая отряд их был введен в Москву, а там у Шуйского было уже достаточно сочувствующих.

Однако заговорщики, зная, что далеко не все в Москве непримиримо настроены против самозванца, сочли нужным обмануть народ и бунт подняли якобы за царя, против поляков, его обижавших. Но дело скоро объяснилось. Царь был объявлен самозванцем и убит 17 мая утром. "Истинный царевич", которого еще так недавно трогательно встречали и спасению которого так радовались, сделался "расстригой", "еретиком" и "польским свистуном".

Такова традиционная точка зрения историков, выраженная словами Платонова.
В новой хронологии загадочная история с "Лжедмитрием" находит свое новое любопытное разрешение.
В 1584 г. на престол, как мы уже говорили, восходит Федор Иванович. Он считается сыном "Грозного". По гипотезе Фоменко и Носовского, это - сын предыдущего царя Симеона-Ивана, т. е. сын последнего царя из эпохи "Грозного". Историки считают Федора Ивановича бездетным.

По мнению авторов новой хронологии, это не так - у него был сын Борис Федорович, который ему наследовал. В позднейшей "романовской" версии истории его назвали по фамилии матери, т. е. - Годуновым. Царь Иван Иванович - сын Ивана, отстраненный от власти в 1572 г. (в результате гражданской войны), умер в 1581 г. в возрасте около 30 лет. У него был сын Дмитрий. В традиционной истории это - смерть Ивана Ивановича (сына Грозного в 1581 г.).

Таким образом, по мнению Фоменко и Носовского, возникло две династические ветви. Первая - потомки Ивана и Ивана Ивановича, воспитанные Романовыми. Вторая - потомки хана Симеона-Ивана. Эта ветвь старой Ордынской династии. Ее представители - царь Симеон-Иван, его сын царь Федор Иванович, а затем сын Федора - царь Борис Федорович (известный нам как "Годунов").

Есть ли доказательства, что царь Борис Федорович - сын царя Федора Ивановича?
Вот некоторые свидетельства в пользу такой версии. В 1591 г., в правление царя Федора Ивановича, крымский хан Гази Гирей прислал в Москву на имя Бориса Федоровича ("Годунова") письмо. На обороте письма имеются записи, сделанные в царской канцелярии, где письмо зарегистрировали. В записи написано: "писал царю Борису Федоровичу крымского царя ближней его человек Ахмат-Ага". Поразительно здесь то, что Годунов еще в 1591 г., за 7 лет до смерти царя Федора, был назван царем. Причем не где-нибудь, а в официальном подлинном документе, сохранившемся до нашего времени! Это может означать только одно - Борис был сыном и наследником царя Федора Ивановича.

Только в этом случае он мог быть назван царем! Это было в обычае московских царей - именовать царем и великим князем своего сына и наследника еще при своей жизни. Этот старый обычай идет из Византии. Так поступал позже и сам Борис Федорович "Годунов". Когда его сын Федор подрос, он стал именоваться в официальных бумагах царем и великим князем вместе со своим отцом.

Таким образом, гипотеза Фоменко и Носовского, что Борис "Годунов" - сын царя Федора, подтверждается документами.

До нас дошло прямое указание, что Борис Годунов был сыном царя Федора Ивановича. Такое свидетельство - не единственное. Вот, например, еще при жизни Федора "в Москву прибыл австрийский посол Варкоч. Правитель пригласил его к себе в хоромы. Церемония как две капли воды походила на царскую аудиенцию. Во дворе от ворот до ворот стояла стража. Борисовы дворяне "в платье золотном и в чепях золотных" ждали посла в зале.

Австриец поцеловал руку Годунову, после чего вручил личное послание императора". Фоменко и Носовский считают, что здесь описан прием посла московским царем Борисом. Его отец - царь Федор еще жив, но его сын и наследник Борис ужу не только именуется царем, но и фактически выполняет царские обязанности, например принимая послов. Обычная практика при русском дворе. При Борисе его сын и наследник Федор - еще мальчик! - уже именовался царем.

Аргументы авторов новой хронологии мне представляются убедительными. Если исходить из традиционной версии истории, то сразу возникает масса вопросов. Действительно ли "царский шурин" мог так демонстративно подменять собою на московском престоле живого царя? Да и что это за странная должность "правитель" при живом царе, о которой нам рассказывают историки, пытаясь согласовать показания документов со своим искаженным видением русской истории?

Кому завещал престол царь Федор Иванович? После смерти царя Федора существовала официальная версия завещания царя, согласно которой царь Федор "учинил" после себя на троне жену Ирину, а Борису "приказал" царство и свою душу. Таким образом, согласно официальным русским документам того времени, царство было передано Борису, который, таким образом, был явно указан как наследник.

Что и естественно, если он был сыном Федора. Борис был еще молод в момент смерти Федора. Этим и объясняется то, что Федор в своем завещании временно "учиняет" Ирину на троне (как мать и опекуншу сына). Не была Ирина "сестрой" Бориса (как считают историки)! Она была его матерью!

Более того, источники сообщают, что после смерти царя Федора "подданных заставляли принести присягу на верность патриарху Иову и православной вере, царице Ирине, правителю Борису и его детям". Присяга всегда приносится новому царю. В данном случае страна приносит естественную присягу царю Борису - как сыну умершего царя Федора. И его детям. Царским детям.

А что пишут о происхождении "Годунова" историки? Традиционно Борис Годунов считается сыном никому не известного "помещика Федора Ивановича". Обратите внимание, читатель, отец - Федор Иванович! А почему "никому не известный"? Да потому, что историки не могут указать никакого другого Федора Ивановича, кроме царя.

А назвать реального царя Федора Ивановича отцом "Годунова" они не догадываются. Вот и получается, что пришлось объявить Федора Ивановича - отца будущего царя "Годунова" - безвестным помещиком. Более того, нам сообщают, что когда московские власти составили списки "тысячи лучших слуг", включавшие весь цвет тогдашнего дворянства, ни Федор, ни его брат Дмитрий Иванович Годунов не удостоились этого звания, т. е. не вошли в список. "Вытесненные из узкого круга правящего боярства в разряд провинциальных дворян, они перестали получать придворные чины и ответственные воеводские назначения". Таким образом, царь Борис Годунов в традиционной истории "возник из ничего", т. е. его непосредственные предки были якобы совершенно неизвестными людьми, не имевшими никакого отношения к царскому московскому двору.

С другой стороны, совершенно неожиданно мы читаем, что "Борис, по свидетельству своей собственной канцелярии, оказался при дворе подростком (т. е., оказывается, рос при дворе, был здесь с детства), а его сестра Ирина воспитывалась в царских палатах с семи лет (и, таким образом, также выросла при дворе)". Затем Ирина Годунова выходит замуж не за кого-нибудь, а за наследника престола - царя Федора Ивановича и становится царицей.

По мнению Фоменко и Носовского, предки Бориса Годунова по отцовской линии - это цари (а не какие-то худородные помещики). В частности, отец его, Федор Иванович, был царем, и потому, само собой разумеется, не мог упоминаться в списках своих же "лучших слуг".

С точки зрения концепции новой хронологии объяснение истории Лжедмитрия совершенно очевидно.
Он действительно был сыном царя Ивана, а именно Ивана Ивановича, правившего с 1563 по 1572 г. и лишенного затем престола. Напомним, что сам Иван Иванович был воспитан в семье Захарьиных-Романовых и именно они от его лица управляли государством, поскольку он был в то время еще молод. Поэтому и его сын Дмитрий ("Лжедмитрий") также воспитывался в семье Романовых. Чтобы не допустить Дмитрия на трон, его постригли. Напомним, что пострижение царевича, согласно старым русским законам, автоматически лишало его права занимать престол.

Но, скажет нам читатель, ведь считается, что царевич Дмитрий был действительно убит в Угличе. Напомним, что при "Грозном" были якобы две трагические гибели якобы двух разных царевичей с одинаковыми именами: оба -Дмитрии Ивановичи. И оба - дети Ивана "Грозного". Одна - из-за неосторожности няньки, утопившей ребенка. Мы уже говорили об этом выше. Вторая - знаменитая угличская трагедия.

По мнению Фоменко и Носовского, гибель царевича была только одна. И только в XVII в. во время Смуты была придумана версия убийства Димитрия в Угличе. Авторы версии пытались представить живого царевича Дмитрия Ивановича (боровшегося в то время за власть) - самозванцем.

Согласно их реконструкции, малолетний царь Дмитрий Иванович погиб при трагических обстоятельствах в 1563 г., когда ему было около 10 лет. Историки считают, что он погиб грудным младенцем. Когда Шуйскому пришла в голову мысль объявить царевича Димитрия самозванцем, была придумана история угличской трагедии.

При этом действительная могила царя-мальчика Дмитрия Ивановича была объявлена могилой того самого царя Дмитрия Ивановича, который боролся с Шуйским. А таким образом Дмитрия Ивановича объявили самозванцем.

Романовы были в то время на стороне Шуйского и потом, вероятно, развили эту версию уже для своих целей.

Напомним, что угличская трагедия теснейшим образом связана с именем Шуйского. Он лично расследовал угличское дело, как следует из документов. И что же мы видим? Скрынников откровенно пишет: "Давно возникли подозрения насчет того, что подлинник "углицкого дела" подвергся фальсификации. Даже при беглом осмотре бросаются в глаза следы его поспешной обработки. Кто-то разрезал и переклеил листы "обыска" (следственного дела), придав им неверный порядок. Куда-то исчезло начало".

Следствием в Угличе руководил князь Шуйский. И исследователей смущало то, что Шуйский несколько раз менял свои показания. Более того, существует мнение, что сохранившиеся угличские материалы являются беловиком, составленным в Москве. Черновики допросов в Угличе не дошли до наших дней. Таким образом, вся "угличская история" могла быть попросту написана в Москве.

Фоменко и Носовский считают, что приход Дмитрия ("Лжедмитрия") к власти - это явный боярский заговор против царя Бориса. Во главе заговора стояли те же люди: Шуйские, Голицыны, Романовы. Как показали дальнейшие события, царевич Дмитрий был для них лишь орудием в этой борьбе. Меньше чем через год те же люди попытались его убить и, как говорят нам историки, действительно убили. Царем стал Шуйский, который давно рвался к власти.

"Лжедмитрий" - настоящий царевич Дмитрий, сын царя Ивана. Воспитанные на стандартном "романовском" курсе русской истории, мы обычно глубоко убеждены, что "Лжедмитрий" был действительно самозванцем, неким Гришкой Отрепьевым. Но то, что вроде бы так "очевидно" сегодня, спустя почти четыреста лет было почему-то совсем не очевидно современникам "Лжедмитрия".

В самом деле, с самого начала борьбы Дмитрия за престол все, кто его видел, признавали в нем царевича. И польские аристократы, и польский король, и русские бояре, и крупные стечения народа в Путивле и других городах, и, наконец, его собственная мать - царица Мария Нагая (к этому времени - инокиня Марфа). Находясь еще в Путивле, Дмитрий "рассылал повсюду грамоты, призывая русский народ под свои знамена. В его руках находилось 18 городов, и население в 600 верст с запада на восток признавало его действительным царевичем.

В Путивль Димитрий вызвал настоящего Отрепьева и показывал его народу".
Вспомним, что русская история окончательно писалась при Романовых. Романовы специально объявили Дмитрия самозванцем и "Лжедмитрием". Зачем? Ответ очень прост. У Дмитрия, ставшего царем и имевшего царское происхождение, оказывается, был сын.

После гибели Дмитрия ему должен был наследовать его сын, но Романовы сами рвались к власти еще при живом сыне Дмитрия. Следовательно, избрание Михаила Романова царем было незаконным: ведь был еще жив законный наследник, сын настоящего предыдущего царя Дмитрия. Единственный выход для Романовых из создавшегося положения - объявить этого Дмитрия "самозванцем". Что и было сделано. Правда, оставалось еще одно препятствие: живой сын Дмитрия. Проблема была решена очень просто. Романовы повесили его на Спасских воротах.

Таким образом, по мнению Фоменко и Носовского:
1) Романовы узурпировали власть, после чего убили сына царя Дмитрия - законного наследника.
2) История этой эпохи писалась уже после. Писалась она Романовыми.
3) Объявив Дмитрия "самозванцем", Романовы убивали сразу двух зайцев. Во-первых, они скрыли незаконность избрания Михаила Романова. Во-вторых, они избежали обвинения в цареубийстве (если Дмитрий "самозванец", то убийство его и его сына цареубийством не является!).

Это действительно сложный момент русской истории. А для Романовской династии это - узловой пункт. Романовы нуждались в доказательстве законности своего воцарения на троне. И они решили эту задачу вполне понятными и доступными им средствами.

Выше, при изложении реконструкции новой хронологии, мы остановились на том, что царевич Дмитрий был возведен на престол в результате боярского заговора (свергнувшего царя Бориса). Однако бояре рассматривали царевича лишь как промежуточную фигуру. Главой заговора был Шуйский. Именно он и стремился к власти. Поэтому царевич Дмитрий явно стал мешать. Вскоре после венчания Дмитрия произошел дворцовый переворот. Считается, что в результате Дмитрий был убит.

На престол вступает Василий Шуйский. В этом заговоре Романовы выступили, по-видимому, на стороне Шуйского, так как Федор Романов (будущий патриарх Филарет), возвращенный из ссылки, был назначен московским патриархом.

Фоменко и Носовский считают, что царь Дмитрий убит не был и спасся. Царице Марфе предъявили чье-то другое тело. Поэтому-то его и обезобразили, чтобы нельзя было опознать личность убитого, а чтобы окончательно замести следы, тело сожгли. Таким образом, царь Дмитрий остался жив после этого переворота. Вскоре он вновь появился на исторической сцене. Сразу же после этих событий в том же самом Путивле (который был ранее ставкой Дмитрия) возникает "Лжедмитрий II".

"Лжедмитрий II" - тот же царь Дмитрий, т. е. "Лжедмитрий I". Вскоре у Марины родился сын от "Лжедмитрия II", которого Романовы назвали "воренком". Самого "Лжедмитрия II" они назвали "Тушинским вором", тем самым признавая этого ребенка за сына "Лжедмитрия 2".

На Земском соборе 1613 г. царем провозгласили 16-летнего Михаила Романова. Романовы добились своего и пришли к власти. На Руси прочно водворилась на престоле ветвь Романовых, которые правили чуть более 300 лет.

Романовы вскоре разбили войска Заруцкого и Марины. Они были схвачены, и Заруцкий посажен на кол. Марину и ее четырехлетнего сына повесили в Москве.

Никаких законных прав род Романовых, естественно, на престол не имел. Приближение к трону произошло, как мы отмечали выше, при Иване IV, который женился на Анастасии Романовой.

Отец Михаила Романова Филарет был возведен в ранг Московского патриарха. Филарет взял попечительство над летописанием, печатанием книг, архивами. Фактически он и стал первый "наводить порядок" в источниках, отражающих историю того времени. Тот "порядок", который мы имеем сейчас.
Обычно считается, что в 1613 г. Михаил Романов стал царем всей Руси. Это не так. Первоначально Романовы объединили вокруг Москвы только территорию бывшей Белой Руси и северную часть Волги - Великий Новогород. Южная же Русь и даже Средняя Волга образовали другое государство со столицей в Астрахани.

Там были свои цари. Причем по своему происхождению они принадлежали к старой русской Ордынской династии.

По-видимому, они считали Романовых незаконными правителями. Поэтому называли их "ворами, изменниками".

Начинается ряд войн, которые в нашей историографии названы крестьянскими войнами.
По гипотезе Фоменко и Носовского, знаменитое разинское "восстание", например, было на самом деле войной между двумя русскими государствами, образовавшимися после Смуты начала XVII в. Постоянно повторяющиеся утверждения разин-цев о том, что они воюют против бояр за царя, видимо, означают, что бояре Романовы не признавались ими за законных царей. В Астрахани, очевидно, был свой царь, которого разницы и считали "иеликим государем всея Руси".

В реконструкции новой хронологии так называемое разинское восстание 1667-1671 гг. было настоящей и тяжелой войной, длившейся четыре года. С московской стороны воеводой был князь Долгорукий. Ставка его помещалась в Арзамасе. Воеводой астраханских войск был Степан Тимофеевич Разин.
Восстание в России, возглавленное Разиным, вызвало большой резонанс в Европе, особенно Западной. Иностранцы нередко смотрели на события в России весьма своеобразно - как на борьбу за власть, за престол. Это восстание называли "татарским мятежом".

По гипотезе авторов новой хронологии, Степан Тимофеевич Разин был воеводой "великого государя всея Руси", происходившего из рода князей Черкасских. Его столица была в Астрахани. После Смуты начала XVII-в. и прихода Романовых к власти в Москве, южная часть России образовала отдельное государство со своим царем и столицей в Астрахани. Кто именно из Черкасских был астраханским царем, сказать трудно. История того времени тщательнейшим образом "заштукатурена" Романовыми.

Разинская война окончилась взятием Астрахани, столицы побежденного Романовыми Южнорусского царства. В Астрахани после пленения и казни Разина еще долго, до конца ноября 1671 г., существовали повстанческие власти, сначала во главе с В. Усом, потом, после его смерти, во главе с Ф. Шелудяком и другими предводителями.

 

Таким образом, победа досталась сторонникам раздела империи. Победившие в скрытой войне западные партии приводят к власти Романовых, которым при разделе "Монгольской" империи отошел всего лишь кусок вокруг прежней столицы империи.
Так пал Третий Рим.

 

ВМЕСТО ЭПИЛОГА. "ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ МОНГОЛОВ"

История монголов и монгольского завоевания в том виде, в каком мы ее знаем сегодня, появилась только в XIII и окончательно сложилась в XIX-XX вв. В 1826 г. Российская Академия наук предложила ученым России и Западной Европы представить в трехлетний срок на соискание премии в 100 червонцев научный труд о последствиях монгольского завоевания России. Представленное в срок сочинение на эту тему было забраковано.

Через шесть лет после первой неудачи Академия наук вновь выступила с предложением принять участие в разработке вопроса о монгольском завоевании Восточной Европы... Задача формулировалась так: "Написать историю так называемой Золотой Орды на основании как восточных, так и древних русских, польских, венгерских и прочих летописей". В ответ на конкурс в 1835 г. Академия наук получила огромный труд, представленный немецким востоковедом Хаммер-Пургшталлем. Комиссия Академии наук не сочла возможным присудить Хаммеру какой бы то ни было премии. После второй "неудачи" Академия наук не возобновляла своего конкурса. Л.Н. Гумилев писал: "Несмотря на то что проблема создания и разрушения державы Чингисхана волновала многих историков, она до сих пор не решена".

Сегодня известны два якобы первоисточника XIII в. по истории монголов. Один из них - это "Тайная история монголов". Однако известные специалисты В.В. Бартольд и Г.Е. Грумм-Гржи-майло поставили вопрос о степени достоверности этого источника.

Второй источник - Золотая книга - основан на сборнике трудов арабского историка Рашида-ад-дина. Однако вот что сообщает И. Березин, впервые переводивший этот труд на русский язык в середине XIX в. "Я имел список "Истории Монголов", принадлежащий Санкт-Петербургской Академии наук, список... принадлежащий Санкт-Петербургской Публичной библиотеке, и отчасти список... принадлежащий бывшему нашему посланнику в Персии. Лучший из этих списков есть принадлежащий Публичной библиотеке; к сожалению, собственные имена здесь не всегда означены точками и даже не всегда вписаны".

Как далее признается И. Березин, ему приходилось вставлять собственные имена самостоятельно, на основе его "знания" о том, где и когда происходили (якобы) эти события.

История более позднего периода - Золото-Ордынского ханства - также содержит много темных мест.
Известный исследователь монголов В.В. Григорьев, живший в XIX в., писал: "История Золото-Ордынского Ханства есть одна из наиболее обедненных временем и обстоятельствами: мало того что они истребили важнейшие письменные памятники... они стерли с лица земли и большую часть следов существования Ханства. Его некогда цветущие и многолюдные города лежат в развалинах... а о столице Орды, о знаменитом Сарае, мы не знаем даже наверное, к каким бы развалинам могли приурочить его громкое имя".

Далее В.В. Григорьев продолжает: "Самых положительных указаний на эпоху основания Сарая надлежало бы, казалось, ожидать от наших летописей... но летописи наши в настоящем случае зло обманывают ожидания: говоря о хождении князей в Орду, или ко Двору, они не определяют, где находилась Орда... выражаются в таких случаях просто: "поиде в Орду", "прииде из Орды", не означая, где именно находилась Орда".

Столицей Орды считается город Каракорум. Напомним, что Каракорум считается столицей Чингисхана. При этом - что хорошо известно - в тех местах, где археологи до сих пор упорно ищут Каракорум, остатков крупного средневекового города почему-то нет.

Тогда выдвинули гипотезу, что "монастырь Эрденитсу (Erdinidsu), основанный в 1585 г., был воздвигнут на развалинах города Каракорума". Этот монастырь, существовавший еще в XIX в., был окружен земляным валом длиной всего лишь около одной английской мили. Тем не менее историки считают, что знаменитая столица Каракорум целиком помещалась на территории, впоследствии занятой этим монастырем.
Сегодня слово "монголы" употребляется для обозначения одной из человеческих рас. Всем хорошо знакомы выражения вроде "монгольский тип лица", "монголоид" и т. д.

Однако слово "Монголия" в средние века употреблялось совсем в другом смысле. Монголией, или Монголо-Татарией, иностранцы называли средневековое русское государство, которое авторы новой хронологии называют Ордынским.

В отличие от академической школы историков, Фоменко и Носовский предлагают точку зрения, согласно которой "Монгольская", или, иначе, Великая империя была создана совместными усилиями русского и татарского народов, или - более общо - славянского и тюркского.

Традиционная история заявляет, что Монгольская империя была создана в результате борьбы между этими двумя народами и победы татар над русскими. Точка зрения Фоменко и Носовского иная. Татары с русскими не воевали, за исключением внутренних гражданских войн, когда и с той, и с другой стороны воевали и те, и другие народы.

Государственным языком в "Монгольской", а в переводе на русский язык Великой империи был церковно-славянский, но разговорных языков было по меньшей мере два - русский и татарский. Причем не только татары знали русский, как сегодня, но и русские - татарский. В тех же частях империи, где после церковного раскола XV-XVII вв. восторжествовало мусульманство, государственным языком стал арабский или тюркский.

Вслед за НА. Морозовым авторы новой хронологии считают, что "Монголия" - это просто греческое слово "мегалион", что означает "великий". До сих пор Восточная Русь называется Ве-ликороссией, Великой Россией. Поэтому "Монгольская Империя" - это "Великая Империя". В западных источниках так называли средневековую Русь. "Монголия" - внешнее название Руси-Орды. Сначала ее так называли иностранцы.
Средневековые источники постоянно говорят о том, что в так называемых "татаро-монгольских войсках" - практически одни русские. Конечно, этот поразительный факт не укладывается в традиционную версию истории Руси.

Отметим, что во времена "монгольского" завоевания иностранцы не описывали Русь, так как она "стала называться Тата-ро-Монголией". По мнению Фоменко и Носовского, "Тата-ро-Монголия" - это иностранный, т. е. внешний, термин, обозначавший средневековую Русь до XVI в. С XVI в. иностранцы стали называть Русь "Московией" и одновременно перестали упоминать "Монголию".

Русские князья и татарские ханы Золотой Орды - это в основном одни и те же лица. Анализируя исторические источники, можно найти много косвенных подтверждений этой гипотезе.

Например, после "завоевания Руси" ханом Батыем освобождено было от уплаты дани духовенство, церковное имущество и состоявшее на учете церквей население. Первым князем в русских княжествах монголами был поставлен суздальский князь Ярослав Всеволодович. Вскоре после этого князь Ярослав был вызван в ставку Батыя и отправлен им в Монголию, в Каракорум, где предстояли выборы верховного хана. Батый не поехал сам в Монголию, а отправил в качестве своего представителя князя Ярослава. Пребывание русского князя в Монголии описано Плано Карпини.

Вместо Батыя на выборы верховного хана прибывает почему-то русский князь Ярослав. Не возникла ли гипотеза позднейших историков о том, что Батый якобы "вместо себя" послал Ярослава лишь с целью согласовать свидетельство Карпини с той естественной мыслью, что лично Батый должен был бы участвовать в выборах верховного хана?

Авторы новой хронологии видят здесь возможное документальное свидетельство того, что хан Батый - это попросту русский князь Ярослав. Это подтверждается и тем, что сын Ярослава Александр Невский был, как считают историки, "приемным" сыном Батыя. И снова возникает тождество: Ярослав = Батый.

Мы привыкли к тому, что татарские правители называли себя будто бы исключительно "ханами", а русские - исключительно "великими князьями". Это - устойчивый стереотип. Однако приведем любопытное свидетельство Татищева, согласно которому татарские послы именовали своего государя Батыя - не ханом, а великим князем: "Прислал нас Батый, великий князь". Смущенный Татищев поспешно объясняет такой титул тем, что Батый якобы в то время еще не был ханом. Но это дела не меняет. Для нас тут важно, что татарский правитель именовался великим князем.

Итак, еще в XVIII в. Российскую империю именовали также Монголо-Татарией. Тождество Россия = Монголо-Татария изображено прямым текстом прямо на карте XVIII в.

Как же такое может быть? Ведь романовская история уверяет нас, что "татаро-монгольское иго" на Руси давно исчезло - по крайней мере за 300 лет до создания этой карты. Да неужели же трехсот лет недостаточно, чтобы иностранцы забыли "татаро-монгольское" название Руси?

Никаких загадок здесь нет. Просто "Монголо-Татарская" империя - она же Великая Российская империя доромановской эпохи - существовала несколько столетий вплоть до захвата власти Романовыми, т. е. вплоть до начала XVII в. После свержения Романовыми старой русской царской династии - которую мы условно назвали "Ордынской" - начался политически необходимый для новой династии процесс переписывания древнерусской истории "в пользу Романовых".

В ходе этого переписывания Романовы сотворили политическую сказку о "плохих монголо-татарах, в прежние времена поработивших Русь". А старое русское слово "орда" = войско превратилось под пером услужливых романовских историков чуть ли не в ругательство.

Делалось все это не спеша, осторожно, шаг за шагом. Но имя знаменитой Великой, т. е. "Монгольской", Русско-Татарской империи все-таки еще долго простиралось над страной. Как-никак весь мир несколько столетий знал нашу страну именно под этим громким названием.

Романовым потребовалось немало времени, чтобы заштукатурить подлинную историю России. В России это, вероятно, было сделано сравнительно быстро. Но иностранцы не сразу отвыкли писать на картах старое название Руси. Долгое время, как мы видим, на картах они писали оба названия - Emperie Russienne и Grande Tartarie.

А потом как-то незаметно перестали писать второе. И осталась лишь "Российская империя". Так были стерты последние следы истории Ордынской Русской "Монголо-Татарской" династии, т. е. в переводе на современный русский язык: велико-русско-казацкой, или великоказацкой династии. Напомним, что "Монголо-Татария" было название, данное нам иностранцами, и в русском языке оно, по-видимому, не употреблялось.

Полистаем и другие карты XVIII в. Та же картина.
Вот, например, "I Carte de 1'Asie. 1754". Через всю Российскую империю идет ее старое название Grande Tartarie = Монголо-Татария в переводе.

А вот еще одна карта XVIII в. - "L'Asie dresse' sur les observations de 1'Academie Royale des Sciences et quelques autres, et Sur les memoires les plus recens. Amsterdam. Chez R. & J. Ottens".

Западнее Волги мы видим "Европейскую Московию" - Moscovie Europeane. Вся гигантская территория Российской империи восточнее Волги обозначена - крупными буквами! - как Grande Tartarie, т. е. Великая = "Монгольская" Татария. Замечательно, что внутри Grande Tartarie указаны московские татары. Эта обширная область - Tartarie Moscovite - по территории больше, чем многие государства Западной Европы; она накрывает собой значительную часть Сибири.

Кстати, на территории Российской империи = Grande Tartarie мы видим еще много других "татарских областей": Независимая Татария - Tartarie Independante, Китайская Татария - Tartarie Chinoise, Татария около Тибета, Малая Татария - Крым, юг и восток Украины.

Северная часть Индии отмечена как "Государство Великих моголов". Но моголы - это те же "монголы", т. е. великие. Любопытно, что в это время в состав Русской Монголо-Татарии входила Китайская Татария. Она захватывала часть современного Китая, включала "Великий Тибет".

НАЗАД
СОДЕРЖАНИЕ
ДАЛЕЕ

Наш сайт является помещением библиотеки. На основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ) копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений размещенных на данной библиотеке категорически запрешен. Все материалы представлены исключительно в ознакомительных целях.

Яндекс.Метрика

Copyright © UniversalInternetLibrary.ru